Высокое качество перевода Лингвистическое образование, стажировки в Польше. Большой опыт работы. Ответственность и аккуратность.

Широкий спектр переводческих услуг Письменные переводы, устный последовательный перевод, синхронный перевод.

Конфиденциальность, порядочность Содержание переводимых документов не разглашается.

Новости

Практика синхронного перевода 

16 ноября я синхронно переводил дискуссию «Культура через образование» с участием деятелей культуры России и Польши. Очень интересный опыт! Порадовало, что сотрудничество в культурной сфере между Польшей и Россией продолжается.

Мероприятие было организовано Фондом «Российско-польский центр диалога и согласия» в рамках Санкт-Петербургского международного культурного форума.

Модератором сессии выступила директор Росполцентра Александра Голубова. В дискуссии приняла участие министр культуры Московской области Нармин Ширалиева, которая представила масштабные стратегические проекты Московской области, нацеленные на всестороннюю поддержку молодых талантов. Ректор ГИТИС Григорий Заславский, в свою очередь, подчеркнул значимую связь между российским и польским театрами, которые «являются друг для друга как акцепторами, так и донорами новых идей».

О развитии нового польского театра и успешном опыте объединения различных театральных жанров и профессий рассказал декан факультета театрологии Театральной академии имени А.Зельверовича в Варшаве Томаш Плата. Свое видение российско-польских театральных контактов представили уполномоченный представитель директора Польского национального театра по внешним связям Томаш Кубиковски и театральный педагог, заведующий кафедрой актёрского мастерства и режиссуры Российского государственного института сценических искусств Вениамин Фильштинский. О ценности образовательной роли театра рассуждали директор Московского государственного театрального колледжа им. Л.А. Филатова Василий Жибцов и польский театральный критик Томаш Домагала.

Генеральный директор и художественный руководитель Варминьско-Мазурской филармонии в Ольштыне Петр Сулковски и уполномоченный представитель директора Института Адама Мицкевича Александр Лясковски поведали слушателям о новых аспектах образования, реализуемых музыкальными учреждениями.

Завершил серию выступлений старший преподаватель кафедры Санкт-Петербургского государственного университета Артём Барынкин, ознакомив участников с результатами исследования «Россия и Польша в глазах молодого поколения», проведенного сотрудниками Института европеистики Варшавского университета и Санкт-Петербургского государственного университета.

Сессия привлекла значительное внимание со стороны участников форума и вызвала оживленную дискуссию по актуальным вопросам российско-польского сотрудничества. Спикеры выразили надежду на развитие подобных встреч на регулярной основе.

Абель Коженёвский: «Мой любимый звук – это звук целого оркестра»

С Абелем Коженевским, который уже 24 октября впервые выступит с оркестром в Санкт-Петербурге, мне удалось связаться лишь со второй попытки, причем по моей вине. Разница во времени с Лос-Анджелесом, которая составляет ни много ни мало 10 часов, абсолютно выбила меня из колеи. Не буду скрывать, что возможность побеседовать с кем-то, кто живет на другом краю земли и при этом является ещё  и выдающимся композитором, номинированным на «Золотой глобус» и премию «Эмми», вызывает смешанные чувства. С одной стороны, это восхищает, а с другой стороны, немного (и даже очень) смущает. Но проходит несколько минут после начала интервью, и я понимаю, что мои опасения напрасны: очень быстро между нами выстраивается диалог, объединяющий два континента и две культуры. И тогда мне в голову приходит мысль о том, что даже разговоры о музыке могут объединить людей.

Абель, Вы всегда знали, что станете композитором?

Сформулирую немного иначе: я всегда знал, что я должен им стать, потому что я родился в музыкальной семье. Моя мам играла на виолончели в опере, поэтому этот инструмент попал ко мне в руки, когда мне было шесть. Меня ждала судьба оркестрового музыканта музыкантом – таков был семейный план.

Но Вы выбрали несколько иной путь. Как семья отреагировала на первое созданное Вами музыкальное произведение?

Я помню, что это было произведение для фортепиано, которое я написал в начальной школе. Я показал его бабушке, а она сказала: «Зачем ты это сочиняешь, все композиторы уже есть – Моцарт, Чайковский и так далее. Вся музыка уже написана, больше не нужно!» Это застопорило мое творчество на несколько лет.

 Но Вы не сдались?

Я снова начал писать музыку только в средней школе и потом уже не останавливался.

Чему мы бесконечно рады! В одном из интервью Вы сказали, что ощущаете связь с польской музыкальной традицией. Вы можете назвать трех польских композиторов, которые Вас вдохновляют?

Разумеется. Из современной классической музыки это прежде всего мой учитель и преподаватель Кшиштоф Пендерецкий, а также Витольд Лютославский и Хенрик Гурецкий. А если говорить о музыке к кинофильмам – Войцех Киляр.

Есть ли российские композиторы, которые Вас вдохновляют?

Будучи представителем краковской композиторской школы, я смело могу сказать, что творчество российских композиторов для нас – кладезь вдохновения. Они представляют классический подход к музыке. Сложно представить его без Чайковского, Шостаковича, Стравинского, Скрябина, Мусоргского… можно перечислять бесконечно.

Я понимаю, что для музыканта этот вопрос звучит примерно так же, как вопрос, заданный филологу о его любимой книге, но все-таки спрошу – есть ли у Вас любимое музыкальное произведение?

Есть много произведений, которые были очень важны для меня на том или ином этапе моей жизни. Когда я изучал искусство композиции и оркестровку, когда анализировал произведения мастеров, нередко возникал определенный страх – как можно создать такой шедевр? Это одновременно и восхищает, и пугает. Так было, например, с Симфонией № 4 Витольда Лютославского. С одной стороны, она невероятно целостная, а с другой, ее просто приятно слушать, что в случае современной музыки не всегда совпадает.

Вы пишите музыку для кино и театра. В чем специфика создания музыки, которая должна соответствовать определенному визуальному ряду?

Я много импровизирую, и прежде чем прорабатывать детали, всегда стараюсь очертить некий общий контур произведения, который должен мне нравиться. Обычно я начинаю с создания эскиза – он может быть очень приблизительным, но всегда показывает некую мелодичную линию или контрапункт. Только после этого я приступаю к оркестровке и начинаю развивать идею.

Кто первым слушает Вашу новую музыку?

Моя жена (и одновременно мой продюсер) Мина. Когда я пишу, она обычно сидит в этой же комнате. Когда она рядом, мне легче всего сосредоточиться на том, что я делаю, потому что мой мир в этот момент полон, целостен (улыбается). Если я сворачиваю куда-то не туда, она всегда говорит мне об этом. Это очень полезно, потому что часто бывает, что как композитор я могу восхищаться определенной идеей, которая сама по себе может быть прекрасной, но не подходит к сцене из фильма. Иногда за ней можно провести множество часов и лишь спустя несколько дней опомниться и понять, что пока стоит ее отложить. А когда человек, которому ты доверяешь, говорит, что ты выбрал не самое удачное направление, можно намного быстрее внести коррективы.

Относитесь ли Вы критически к своему творчеству?

Да, и еще как! И польское воспитание этому способствует, потому что мы существует в системе низкой самооценки, с которой необходимо бороться. Но в целом я всегда стараюсь, чтобы созданная мной музыка нравилась мне и волновала меня, и только потом двигаюсь дальше.

Можете ли Вы назвать композицию, которая в последнее время произвела на Вас особенно сильное впечатление?

Это очень сложный вопрос… Я слушаю музыку в основном как фон: по радио транслируют музыку из кинофильмов, и я далеко не всегда активно вслушиваюсь в нее. Мне редко удается найти время, чтобы послушать альбом целиком. Но вот один из примеров, который приходит мне в голову, – это музыка Йохана Йоханнссона к фильму «Прибытие» (англ. Arrival), действительно необычная и прекрасная.

Случалось ли Вам возвращаться к Вашим старым произведениям с мыслью, что что-то в них можно было бы сделать иначе?

Со временем это проходит. В случае каждого музыкального произведения, над которым я когда-либо работал, наступал момент, когда мне казалось, что все потеряно, что это никуда не годится и так многое не сделано. Но, к счастью, со временем Вы забываете то, что не удалось сделать, и начинаете ценить все то, что удалось. К сожалению, это сложно осознать, потому что объективно относиться к своему творчеству очень непросто. Одна из самых сложных задач при создании музыки к кинофильмам – это то, что, с одной стороны, она должна взаимодействовать с визуальным рядом, что требует объективной оценки. С другой стороны, композитор стремиться создать волнующее слушателя произведение, а вот это уже полностью субъективно. Балансировать между двумя полюсами – отделяя то, что нравится лично тебе, от того, что соответствует и подходит фильму, – очень тяжело. Но переслушивать свою собственную музыку спустя много лет – это интересный процесс, ибо очень многое в ней может вас удивить.

Вы когда-нибудь задумывались о том, каким должен быть идеальный слушатель  Вашей музыки?

Я не знаю, существует ли идеальный слушатель… Это как разговор двух людей: идеальное взаимопонимание, когда один человек что-то говорит и думает, а второй воспринимает его слова в точности, случается очень редко. Обычно второй собеседник, даже если он отвечает, думает о чем-то другом. Диалог нарушается: мы вроде бы говорим, но каждый воспринимают ситуацию по-своему, исходя из личного опыта. Так и с музыкой. Я твердо убежден, что она может передавать очень сильные чувства – это основное средство передачи человеческой энергий в чистом виде. Тем не менее, эта энергия сталкивается с нашим опытом и в каждом человеке резонирует по-разному, задевая у каждого из нас разные струны. Поэтому десять человек будут воспринимать одно и тоже музыкальное произведение десятью различными способами. Неправильно говорить, что какая-то интерпретация правильнее, что нужно воспринимать произведение в точности так, как я его написал. Волшебная сила искусства позволяет нам переживать что-то совместно и в то же время воспринимать произведение очень индивидуально.

Какое качество Вы больше всего цените в режиссерах, с которыми сотрудничаете?

У режиссера, на мой взгляд, должно быть очень четкое видение фильма, который он хочет снять. То, насколько точно он может его передать и объяснить, упрощает или усложняет работу с ним. Однако самое главное – почувствовать направление, в котором он следует. Один из режиссеров, который умеет передавать абсолютно непередаваемые вещи, – это Том Форд. Его видение «просачивается» из каждого элемента фильма. Работы Форда очень целостны, что позволяет музыке в них звучать абсолютно по-особенному. Часто я получаю информацию не столько из слов режиссера, сколько из костюмов или причесок героев фильма. Впервые я испытал это, работая над музыкой к фильму «Одинокий мужчина» (англ. A Single Man). Одна из сцен с Джулианой Мур выстроена около прически героини – она сидит перед зеркалом и смотрит на свое отражение. Мне кажется, что именно такие моменты превращают картину в целостное произведение искусства.

С каким режиссером Вы еще не работали, но очень бы хотели?

О, их много! Как правило, каждый раз, когда я смотрю захватывающий фильм, я думаю о его саундтреке: «О, я бы хотел написать что-то подобное!». Например, я помню, что когда я посмотрел фильм «Начало» (англ. Incepcion) Кристофера Нолана, я подумал: «Почему не я написал эту музыку?!» Настолько она мне понравилась. Таких режиссеров много: Гильермо дель Торо, Вонг Кар-вай… очень много!

Вы живете в Лос-Анджелесе с 2005 года. Вы помните, с каким настроем Вы впервые летели в Соединенные Штаты?

Да, конечно. Я летел с билетом в один конец, у нас было четыре чемодана, в которых находились все наши вещи. Настрой был такой, что у нас должно получиться, и было сложно представить, что будет иначе. Конечно, по приезде оказалось, что найти себя на новом месте намного сложнее, чем мы себе это представляли. Собственно, мы начали с нуля. Наша «вылазка» могла закончиться по-разному: здесь живет более двух тысяч композиторов, поэтому конкуренция очень высока. Я помню свои страхи и, в то же время, огромную внутреннюю мобилизацию. Нужно было выходить в свет, встречаться с людьми и разговаривать, независимо от того, давали ли эти встречи какой-то результат. В конечном счете все получилось, но я до сих пор думаю, что это настоящее чудо.

Прошло тринадцать лет с тех пор, как Вы переехали за океан. Что связывает Вас с Польшей сегодня?

Прежде всего, язык. Мы говорим по-польски дома, у нас много польских друзей. А во-вторых, когда я переехал сюда, я не забыл о своих корнях. Польская культура по-прежнему остается во мне, и у музыки, которую я пишу, очень характерные корни … не столько польские, сколько краковские. Я знаю об этой связи с польской или, более широко, с европейской культурой. Разумеется, занимаясь творчеством вдалеке от родины, человек впитывает и другие влияния. Но вкус, запахи, которые мы помним с детства, остаются навсегда.

Как часто Вы бываете в Польше?

К сожалению, очень редко. Работа композитора крайне нерегулярна, поэтому сложно спланировать поездку. Чаще всего бывает, что поездка уже запланирована, и тогда откуда ни возьмись появляется фильм, к которому нужно написать музыку. Тогда поездку приходится отменять. В настоящий момент мы готовимся к гастролям в России, но не можем проехать через Польшу – мы только пролетим над нашей страной.

Вы впервые приезжаете в Россию?

Да, в первый раз, я никогда не был в России раньше, и мне очень любопытно посмотреть, как она выглядит.

Какие у Вас ожидания?

Грандиозные! Я знаю, что Москва и Санкт-Петербург – прекрасные города, и я предполагаю, что буду очарован обеими столицами. Когда сейчас я приезжаю в европейские города, я смотрю на них по-другому. Когда мы жили в Польше, нам казалось, что все народы Европы совершенно разные, у каждого свои особые места – например, у поляков есть Краков. А теперь, когда я приезжаю в Европу, например, в Лондон, мне кажется, что так мог бы выглядеть Краков, если бы был несколько больше. Это невероятный опыт нашего культурного сообщества. Я ожидаю чего-то подобного от Москвы и Санкт-Петербурга: хочется увидеть восточную часть нашей европейской культуры и почувствовать, что в Европе мы все связаны. Например, в Лос-Анджелесе мы часто ходим за покупками в русские магазины и чувствуем себя так, как будто бы оказались в магазине где-то в Польше. Внешний вид, ассортимент – всё очень похоже.

Можете ли Вы описать главное культурное отличие между американцами и европейцами? Существует ли оно вообще?

К сожалению, существует. Первое, что приходит мне на ум, – это проблема самооценки. Американцев воспитывают таким образом, что с самого детства их награждают за то, что нельзя назвать каким-то значительным достижением, что кажется нам естественным и очевидным. В свою очередь, в европейской культуре стандарты намного выше, а в случае польской или славянской культур рамки еще уже. Хрестоматийный пример – русская балетная школа: образец того, насколько требовательным можно быть к ученику, абсолютно без права на улыбку. Европейский подход к воспитанию детей сильно отличается от американского.

Как Вы думаете, этот иной подход американцев к формированию самооценки ребенка идет им пользу или приносит больше вреда?

У каждого подхода есть свои положительные стороны. Воспитание без стресса способствует тому, что в зрелом возрасте мы больше довольны собой и тем, что мы делаем, и уверенность в своих силах может стать для нас надежной опорой. С другой стороны, при таком подходе подросток может быстрее пасть духом в случае жизненных невзгод. В свою очередь, мы, славяне, невероятно закалены веками преодоления – всегда было известно, что жизнь тяжела и нельзя опускать руки.

А как сейчас, после тринадцати лет проживания в США, выглядит Ваша самооценка?

То выше, то ниже (смеется).

На концертах в Москве и в Петербурге Вы будете дирижировать оркестром.

Да, и для меня это самое большое удовольствие – иметь возможность представить свою музыку и таким образом вступить в контакт со слушателями. Это самая замечательная часть моей работы. Уже некоторое время я дирижирую во время записи своей музыки в студии. И с тех пор, когда я впервые выступил на публике как дирижер на фестивале в Кордове, я чувствую, что это доставляет мне огромное удовольствие.

Вы нервничаете перед выходом на сцену?

Нет, это для меня огромная радость! Кроме того, я понимаю, что даже если ошибусь, оркестр и так справиться без меня (смеется).

В конце нашего интервью мы предлагаем ответить нашим собеседникам вопросы из известной анкеты Марселя Пруста. И нередко позволяем себе привнести в нее что-то свое. Первый вопрос, который я хочу Вам задать, будет очень коротким: Краков или Варшава?

Краков.

Где Вам хотелось бы жить?

Как раз там, где я сейчас живу, — на Голливудских холмах.

Ошибки, которые Вы легче всего прощаете?

Такие, которые человек стремится исправить.

Ваш недостаток, который Вы терпеть не можете?

Низкая самооценка.

Какой звук нравится Вам больше всего?

Много звуков одновременно – игра целого оркестра.

Совсем скоро нам посчастливится услышать этот звук. Большое спасибо за беседу!

Большое спасибо, жду вас на концерте в Петербурге!

Беседовала Ольга Онищук

Расшифровка текста Анна Светлова

Перевод с польского языка Станислав Карпенок

 

Щебжешинский жук

Польский входит в десятку самых трудных языков мира из-за своих фонетических особенностей. Cогласные звуки складываются в такие немыслимые сочетания, что произнести их нелегко даже носителям родственных славянских языков.

В качестве примера достаточно привести скороговорку Сhrząszcz brzmi w trzcinie w Szczebrzeszynie [хшõшч бжми ф тшч’ине ф Шчэбжэшыне] «Жук гудит в тростнике в Щебжешине». Это часть шуточного стихотворения-скороговорки польского писателя Яна Бжехвы, известного своей детской сказочной трилогией про пана Кляксу.

Щебжешин иногда называют польской столицей правописания. А еще здесь ежегодно проходит литературный фестиваль. Есть там и памятник герою стихотворения.

Правильное произношение можно послушать здесь:

Куда бежит голый кондуктор или ложные друзья переводчика

Ложные друзья переводчика могут приводить к неправильному пониманию и переводу текста. Часть из них образовалась из-за того, что после заимствования значение слова в одном из языков изменилось, в других случаях заимствования вообще не было, а слова происходят из общего корня в каком-то древнем языке, но имеют разные значения; иногда созвучие чисто случайно. Термин «ложные друзья» был введен М. Кёсслером и Ж. Дероккиньи в 1928 году в книге «Les faux amis ou Les pièges du vocabulaire anglais».

Курьезы с переводами «ложных друзей» возникают регулярно. Довольно известный пример из литературы –»Naked conductor runs under the carriage», — прочла Валя и тут же перевела: — «Голый кондуктор бежит под вагоном…» Неприлично и глупо! Инженеры так и покатились со смеху. — Послушай, как нужно правильно, — сказал Юра, отсмеявшись. «Неизолированный провод проходит под тележкой крана». Американский технический язык — это тебе, Валечка, не английский литературный. Здесь навык нужен…» – из книги Войскунского и Лукодьянова Экипаж «Меконга».

Характерно, что ошибки, связанные с ложными друзьями переводчика, влияют и на машинный перевод — статистические системы обучаются на неправильных переводах и воспроизводят заблуждения живых переводчиков.

В польском языке намного больше слов, чем в английском, которые на первый взгляд звучат как русские, но на самом деле значат совсем другое. Если в Кракове Вы спросите дорогу к Вавельскому замку и услышите от прохожего что-то вроде «Cały czas prosto» (Цалы час просто) — не пугайтесь. Вам не придется идти целый час, на самом деле это значит «Все время прямо».  Или Вы спрашиваете в магазине дыню – а Вам дают тыкву. В польском языке слово dynia – это «тыква».

Услышав такие слова, как podstawa или zasada, русский сразу же насторожится. Но по-польски это всего лишь «основа» и «принцип». Если ваш знакомый поляк вдруг предложит пройтись до «склепа», не пугайтесь, Вас не приглашают на кладбище. «Sklep» (склеп) по-польски означает магазин. А вот слово «magazyn» в польском языке означает «журнал» или «склад».

Если Вы попросите в гостях чашку чая, то имейте в виду, что слово «czaszka» означает «череп». Cообщая польским друзьям о своём желании намерении в чем-то разобраться, помните, что слово rozebrać się значит «раздеться».

Список ложных друзей переводчика в польском языке можно продолжать бесконечно, издаются даже специальные словари.

Новая книга о Варшавском восстании:«Вихрь свободы»

В издательстве «Гангут» в моем переводе вышла книга польского автора Вацлава Загурского (Леха Гжибовского) «Вихрь свободы». Эта уникальная книга о Варшавском восстании 1944 года написана его участником в виде «Дневника повстанца» и дополнена воспоминаниями других очевидцев тех далеких и трагических событий. Она заинтересует широкий круг читателей, интересующихся историей Второй мировой войны.

Как указывает автор, «все персонажи, псевдонимы, фамилии, цифры, даты и факты в «Дневнике повстанца» являются подлинными». Писатель Густав Херлинг-Грудзиньский считал, что «Вихрь свободы» наряду с «Переходом через ад» Станислава Подлевского является лучшей книгой о Варшавском восстании.

Вацлав Загурский (Лех Гжибовский), Вихрь свободы. СПб: Гангут, 2017. Wicher wolności. Wacław Zagórski (Lech Grzybowski). Oficyna Wydawnicza FINNA, Gdańsk 2014.

 

Новая книга о митрополите Викентии Ключинском

В моем переводе с польского вышла книга «Наш Отец архиепископ Викентий Ключинский (1847-1917)», посвященная митрополиту Викентию Ключинскому, который с 1910 по 1914 год возглавлял Католическую Церковь в Российской империи.

В этой книге о архиепископе В. Ключинским автор в каждом разделе отвечает на вопрос: «Кем он на самом деле был?» Это вполне обосновано, потому что личность этого иерарха Церкви мало известна и оценивается по-разному. Он жил в трудные времена во время раздела Польши, на территории, аннексированной Российской империей, руководил Церковью, борясь с враждебной царской администрацией и часто не встречая понимания у единоверцев. Перед нами предстает пастырь, заботящийся о верующих и отличающийся личным благочестием.

Викентий Ключинский был выпускником Виленской духовной семинарии и Санкт-Петербургской Духовной Академии, в Петербурге прожил 16 лет. Был инициатором создания женской монашеской Конгрегации Сестер от Ангелов. В сферу деятельности монахинь входила организация приютов и школ-интернатов для девочек католического исповедания из малообеспеченных семей и сирот, проведение катехизации детей и молодежи, содействие работе церковных благотворительных обществ и т. д. Викентий Ключинский умер 10 февраля 1917 г.; похоронен на Выборгским кладбище в Санкт-Петербурге в крипте храма Посещения Девой Марий Св. Елизаветы. В 1927 г. останки митрополита были перенесены в Литву и перезахоронены в крипте кафедрального собора Вильно.

В этой книге о архиепископе В. Ключинским автор в каждом разделе отвечает на вопрос: «Кем он на самом деле был?» Это вполне обосновано, потому что личность этого иерарха Церкви мало известна и оценивается по-разному. Он жил в трудные времена во время раздела Польши, на территории, аннексированной Российской империей, руководил Церковью, борясь с враждебной царской администрацией и часто не встречая понимания у единоверцев. Перед нами предстает пастырь, заботящийся о верующих и отличающийся личным благочестием.

Особенности польского языка

Польский язык — государственный и литературный язык Республики Польша. Число говорящих — около 43 млн. человек, из них 38 млн. живут в Польше, 4 млн. — в США, 430 тыс. — в Беларуси, 300 тыс. — в Литве, 250 тыс. — на Украине и 120 тыс. — в России.

Польский принадлежит к западной группе славянских языков. Польша испытала сильное западное влияние как в сфере языка, так и в сфере культуры. Имеются многочисленные латинские, итальянские, французские и немецкие заимствования. Вплоть до XVI в. польский литературный язык формировался под влиянием чешского.

Близкое родство между польским и русским языком как облегчает изучение польского русскими и русского поляками, так и создает множество проблем, с которыми мы не встречаемся при изучении других языков. Подчас не работает принцип аналогии, которым нас так часто тянет воспользоваться. Существует довольно много так называемых «ложных друзей переводчика» (dworzec — вокзал, dywan — ковёр, zapomnieć — забыть, nagły – внезапный,   ważny – действительный,  szyna – рельс,  zakon – орден (монашеский), rano – утро, puszka – банка, dywan – ковер,  kawior — икра и т.п.). Для человека, не искушенного в изучении польского языка, они могут стать как настоящей проблемой, так и поводом для недоразумений.

Не стоит надеяться на некоторую схожесть польского и русского языков и пытаться самостоятельно перевести с польского даже самый простой документ с помощью компьютерной программы. Скорее всего, у вас ничего не получится, даже если вы немного знаете этот язык. Для того чтобы получить качественный польский перевод, обращайтесь к профессионалам.

Письменный польский перевод осложняется тем, что написание порой расходится с произношением. В последнее время в польский язык входят слова из английского. Поэтому специалист, осуществляющий перевод с польского, должен владеть английским.

Поляки в Петербурге
В многонациональном Петербурге одно из первых мест по численности занимали поляки. Польский историк Л. Базылев в своей книге «Поляки в Петербурге» пишет: «В Петербург приезжали, чтобы насладиться жизнью, приезжали за утраченным состоянием, за хлебом насущным, за карьерой и за страданиями». Войцех Барановски в статье «Поляки в Петербурге» в варшавском еженедельнике «Мир» в 1913 году писал: «Существование польской колонии над Невой — это одна из страниц великой книги нашего странствования». В течение 300 лет на берегах Невы постоянно проживало приблизительно 200–250 тыс. поляков.


© Станислав Карпенок, переводчик польского языка. Тел. +7921 916-46-41, e-mail: karpionok@gmail.com